фея ночи. немного не сказочной прозы

Анечка

Она была словно фея ночи – длинные темные густые волосы волнами ниспадали на ее плечи, словно раскрывая объятия, а столь же темные добрые глаза мечтательно смотрели на него. Они встретились снова в темноте – в темноте, которая дарила им тишину, успокаивала их своей вечностью, покрывала своей сенью, оставляя наедине средь шума и суеты улиц большого города. Она была совсем как фея ночи, хотя познакомились они при свете дня. Но с тех пор виделись только тогда, когда солнце пряталось за нескончаемыми рядами домов и в свои законные права вступали ночь, луна и звезды. Была зима – морозная, каких давно не было. Во всяком случае, он не помнил уже зимы без оттепели. А эта была именно такой сказочной зимой, которая ему так нравилась с детства и которую он никак не мог дождаться, когда снег ласково скрипел под ногами, днем сверкая на солнце, а ночь делая светлой и немного загадочной.

Они сидели за столиком в кафе и тихо беседовали, но их слова уходили куда-то вдаль, теряя свое значение. Этот их разговор был созерцанием друг друга, в котором они словно заново рождались… И те новые люди, которые рождались в этом разговоре, были уже не просто случайно знакомые парень и девушка – они начинали жить друг для друга, жить друг другом, жить двумя половниками одного существа среди такого враждебного им мира.

Глаза, глаза… он жадно ловил ее нежный взгляд, упивался им, словно хмелел, влюбляясь с каждой секундой все больше и больше… Он пропадал – нет, они пропадали вместе. Суть их общения сводилась к этим соединенным взглядам, переплетшимся рукам, ласковым улыбкам и слышному только им частому биению их сердечных часов. Эти часы нещадно отстукивали время их любви, гоня и гоня его вперед, в манящую и пугающую неизвестность, которая сейчас была для них полной радужных надежд и мечтаний…

А начиналось все обыденно, во время новогодне-рождественских праздничных дней. Цепочка случайностей, как это обычно бывает, свела их в небольшом, полном людей кафе в «русском народном» стиле. Он гулял со своей давней подругой, которая приехала в Москву на несколько дней, и в то время, когда его земная сущность требовала сытного обеда, обнаружил, что денег у него в кармане совсем немного. Попытки найти работающий банк были обречены на провал, но они все же обошли целый квартал. И в итоге пошли в эту недорогую кафешку – а что было делать? Высокий, в пальто и шляпе, он производил впечатление. Многие девушки оборачивались, проходя мимо, но обманчивое ощущение недоступности не давало остановиться ни одной из них. И вот, он сидел с подругой в этом кафе и в ожидании обеда болтал с ней ни о чем. А слева, за соседним столиком, сидели два молодых человека и девушка – стройная, в элегантной рубашке и брюках, с длинными темными волосами. Он хорошо запомнил этот момент их первой встречи, в первый раз сошедшихся взглядов. А потом была ловко подброшенная записка с номером телефона и именем – Аня. Аня, которая после первого свидания в его размышлениях быстро стала Анечкой. Аня, которой столько было написано смсок, что из них одних можно было бы составить, пожалуй, диалог размером с роман.

Нет, она не была какой-то исключительной, удивительной девушкой. Работа отнимала у нее большую часть жизни, не оставляя практически никакого свободного времени, а то, что оставалось, уходило на чтение – ее, пожалуй, главное увлечение. Работа могла внезапно закинуть ее в какой-нибудь европейский город, чаще всего итальянский – его сообщения то и дело находили ее в Милане, Риме, Турине, Берлине, но за этими красивыми наименованиями красивых городов были лишь скучные изматывающие командировки. И жила она далеко, даже не в Москве, так что полдня уходило на дорогу на работу и обратно. И среди всего этого он стал для нее главным. Ради него она сбегала с работы как могла раньше, его она ждала в московских кафе, когда случались непредвиденные свидания и он не успевал приехать раньше. А он приезжал с цветами – неизменными розами, целовал ее, брал за руку, и они тихо беседовали обо всем на свете. А потом он провожал ее или отвозил на машине домой. Она просила его ехать поспокойнее, и ради нее он изменял своей привычке ездить резко, даже немного нагло. Может она и не имела ничего против высоких скоростей и резких поворотов, но так они могли подольше побыть вместе, а эти лишние минуты были так ценны для них обоих!..

Казалось бы, что говорить об этой обычной любви? Об этом чуде, которое однажды случается если не с каждым, то с абсолютным большинством людей на земле. Так часто мы живем своей привычной, устоявшейся жизнью – и вдруг в нее врывается другой человек, его глаза, улыбка, его движения, голос, выражение лица. Все это, не имевшее значения для нас еще несколько часов назад, вдруг становится самым важным на свете, становится тем единственным, что нам необходимо, что занимает все мысли, ради чего стоит жить. Никто не объяснил и никогда не объяснит, как это происходит, потому что это – чудо, столь привычное людям чудо, совершающееся на земле, среди нас и с нами самими. Мы ведь даже не замечаем, как оно происходит, и чаще всего даже не осознаем, что в действительности произошло. Как это может быть, что два человека, еще совсем недавно бывшие абсолютно чужими, вдруг становятся настолько близки духовно, что готовы совершать самые невероятные безумства друг для друга, готовы доверять безгранично – и доверяют, и живут друг для друга. И весь мир вдруг становится для тебя одним человеком.

Ты веришь в чудеса? – Нет. – А ты веришь в любовь? – Верю, конечно же, верю. – Но как ты можешь не верить в чудеса, если веришь в главное, пожалуй, чудо – любовь?

Мы просто не задумываемся. Даже когда облекаем наши мысли, ощущения, ожидания, сомнения в слова – чаще всего не задумываемся. А если б задумывались – говорили бы по-другому. Но мы сами обесцениваем наши слова, бросаем их на ветер легкомыслия, который треплет их, придает им свою форму – и они становятся даже не нашими словами, а лишь просто словами, никому не нужными в силу того, что произнесший их не вложил в них подлинного смысла. Да и ему самому эти слова давно уже не нужны, у него есть новые, столь же пустые, как и прежние, - он даст жизнь и им, все больше и больше наполняя мир пустотой.

Впрочем, многие сейчас и в любовь не верят. Во что же тогда они вообще верят? В деньги или власть? Возможно. Это не так важно, потому что эти люди слепы. Только слепцы не верят в чудеса, потому что не видят их. И, что самое страшное, не хотят научиться видеть. А чудеса вокруг них, они есть, они происходят снова и снова. Только чудеса надо делать своими руками. К ним надо стремиться, а не ждать их, их надо заслужить. И, может быть, однажды с тобой произойдет удивительное чудо – ты полюбишь…

Это была счастливая зима для них двоих. Они встречались темными морозными вечерами, прятались в уютных кафе, обсуждали прочитанные обоими книги, кино, музыку, мировые новости, строили планы на будущее. Они не так уж много узнали друг о друге за это время – им и не нужно было, они ощущали себя настолько близкими друг другу, словно были знакомы с самого детства. Их знание было другого рода – они узнали друг друга сердцем.

И наступила весна.

Никогда он еще не радовался так 8 марта. Ведь это был целый день, который они могли провести вместе! 23 февраля она проболела, но теперь… теперь не было так бесцеремонно разлучавшей их работы, не было ничего, что бы лишило их этого солнечного ранневесеннего дня. Это было их безграничное счастье – просто быть вместе, гулять по паркам, целоваться посреди улиц, смеяться и радоваться.

Уже стемнело, когда он отвозил ее домой. Она держала его за руку и расспрашивала о нем самом. Он отвечал с той откровенностью, которую Анечка первой и единственной получила от него. Надо сказать, он с самого начала их знакомства почувствовал, что не может не быть с ней полностью откровенным, и теперь эта откровенность давалась ему легко, хотя обычно он закрывался от людей в своих личных вопросах, и даже с близкими друзьями ему порой было тяжело делиться своими переживаниями. Но сейчас его слова словно переходили к ней по переплетенным рукам. Он вел машину одной рукой, вел спокойно, негромко беседуя со своей дорогой Анечкой. Он рассказывал ей о себе – о предстоящей совсем скоро защите диплома, о планах на будущее, о своих родителях, о непростых отношениях с братом. Он рассказывал ей о себе так же, как она несколькими часами раньше, по дороге в один из московских парков, рассказывала ему о себе, своей семье… Это был день их внешнего знакомства – ведь внутренне они знали друг друга, пожалуй, лучше всего. Когда они добрались до ее дома, они еще долго сидели в машине, продолжая разговор. Он положил ей голову на плечо, а она гладила его руки, шею, лицо… Они забывались в долгих поцелуях, пытаясь насладиться в полной мере этим их днем, словно хотели с этими поцелуями отдать друг другу все свое счастье. Они упивались этим волшебным уединением…

Потом они пили чай, говорили об Италии, индийском торговце с соседнего рынка, у которого было множество редких сортов чая, о домашних животных, еще о чем-то. Когда они расставались, она лишь прильнула к нему, подарила поцелуй, улыбнулась и, как это у них было обычно, попросила позвонить, когда он доберется домой…

…А на следующий день она сказала ему по телефону:

- Я понимаю твои намерения, понимаю, что ты хочешь серьезных отношений, но… между нами ничего не может быть. Мне очень жаль, что так получилось, что я не знала… Знаешь, сколько между нами разницы? Знаешь? Восемь лет… Да, да, тебе будет двадцать один, а мне – двадцать девять… Мне уже замуж пора… Мне нужна семья, дети… А тебе надо на ноги вставать. А я думала, тебе 24… И если ты не можешь дружить со мной – нам надо расстаться, пойми…

- Анечка… Я тоже думал, что тебе 24… Ты и выглядишь на 24…

- Спасибо…

Он не мог смириться. Он никогда сразу не мог смириться. Они еще долго говорили, о чем – он не помнил. Целую неделю он цеплялся за соломинку, не желая убивать свою любовь. Целую неделю Анечка убивала свою в ожидании последней встречи. Утешала себя и его словами, что это не любовь, а лишь влюбленность, потому что любовь появляется за долгие годы. Но, наверное, сама понимала, что это не так. Ведь их отношения были идеальны. Но тем более – закончиться они должны были тоже идеально. Поэтому они встретились еще один раз – всего один раз, в метро, среди шумной толпы, они сидели и тихо беседовали. Они не пытались ни спасти свое счастье, ни разрушить его окончательно – первое было невозможно, а второе слишком жестоко. Они попрощались, как и встретились – улыбнувшись друг другу, словно впереди было еще много встреч, свиданий, прогулок, словно впереди было счастье. Они лишь обнялись и пожелали друг другу казавшегося невозможным счастья. Они унесли с собой друг друга в своих сердцах, чтобы никогда не забывать, чтобы когда-нибудь, когда боль утихнет, вспомнить друг друга и улыбнуться – ведь что пройдет, то будет мило. Они унесли с собой идеал, чтобы с ним идти дальше по длинной и трудной дороге своей жизни. Они, расставшись, вернулись к одиночеству, от которого бежали, когда встретились. Они как были, так и остались безнадежными оптимистами – то есть оптимистами, у которых не осталось надежд. Они просто не стали ломать друг другу судьбу, хотя и пожертвовали для этого своим счастьем. Они, сами того не ведая, пытались обмануть время, но эта отчаянная попытка была обречена на провал. Зачем? Кто знает. Время покажет. Ведь нет ничего справедливее времени, которое все расставляет на свои места, всему воздает по заслугам – рано или поздно.

И кто знает, может они действительно будут еще счастливы?